3. О сестрах.

Я написал, что у меня теперь есть две сестры: ты и Таня. Что я имел в виду?

Ты и Таня ко мне очень хорошо относитесь. Считаете ли вы себя моими товарищами или нет, не знаю. Но я могу видеть как в Тане, так и, в особенности (говорю без лицемерия, зачем мне оно нужно?), в тебе хороших товарищей. Если тебя это возмущает, что ж, извини, я тебе об этом больше не буду говорить. Эх, свет Григорьевна! Как бы я разгромил тебя, если бы мы не переписывались, а разговаривали.

Маме кто-то все-таки сообщил, что кость неправильно срастается и меня снова положили в больницу. Безобразие, ведь она в такой ответственной командировке.

Ну, пока. Желаю тебе разубедиться в своих выводах и сделать хорошую работу.

Жду ответа в твоем духе: испепеляющего.

Представляю, какие у тебя сейчас глаза! Наверное, вот такие.

Дальше нарисованы огромные, круглые, возмущенные глаза и надпись:

Лаборатория земноводных расположена в одноэтажном деревянном доме на Верхних дачах. Николая Ивановича в лаборатории нет. У окна за столом сидит студент.

— Вы не знаете, где Николай Иванович?

— Скоро будет.

Сажусь, жду.

Чашниково. Да, это было в прошлом году в это же время. Витька определял нам с Таней растения. Он их здорово знал. Называл любое по-латыни без всяких определителей. А над русскими названиями задумывался. Из-за него до сих пор я не умею пользоваться определителем.

«Представляю, какие у тебя глаза…» Дурак… «Если говорить серьезно, ученый из тебя выйдет хороший». А я не то что работу сделать, темы еще никак не могу выбрать. На работу дается всего девять дней. Это действительно очень мало. Как зовут этого парня? Он, кажется, из бывшей третьей группы. Рассматривает головастиков под лупой. Наверное, взял работу по земноводным.